Одновременно должен появиться и современный хайвей с разметкой и светофорами. Пока светофор в Гоа всего один, да и он скорее достопримечательность, чем необходимость: две части штата связывает неширокая дорога, на которой – скутеры, автобусы, тук-туки и спящие коровы. О том, что Гоа делится на две малопохожие части – южную и северную, – знают все. Непохожесть этих частей бросается в глаза еще по прилете. Туристов, отправляющихся на юг, моментально подхватывают гиды, рассаживают в автобусы, выдают бутылочки с питьевой водой и отправляют в отели, расположенные вдоль пляжей с золотым песком. «Северный», свободолюбивый люд, еще на борту переодевшийся в яркие шляпы и штаны «али-баба», торгуется с таксистами, шумно грузит чемоданы и отправляется в противоположную сторону, к серому от вулканического песка побережью. «Южан» с каждым годом становится заметно больше. И власти этому рады.

С туристами, чей отдых организует туроператор, меньше проблем: они не просрочивают визы и не зарывают паспорт в песок на пляже. «Северяне» вообще-то сами говорят, что Гоа уже не тот, стал слишком «цивилизованным», былой свободой давно уже не пахнет. «Гоа кончилось!» – эту фразу произносили уже не раз. Первыми ее прочувствовали на себе хиппи, в конце 60-х приехавшие сюда за нирваной, а получившие нищету и болезни. Потом, в 2001 году, – последователи транс-движения, чьи знаменитые пляжные вечеринки вдруг повелели заканчивать в 22:00: вышел закон о тишине. Окончательным ударом по трансерам стал указ о переносе всех музыкальных мероприятий в закрытые клубы. Но именно в этот период Гоа для себя открыли дауншифтеры – люди сдавали свои лондонские, парижские или московские квартиры и перебирались в Индию. Выручал и набирающий силу интернет – многие теперь могли работать «на удаленном доступе», и денег, присылаемых с родины, хватало на безбедную жизнь.

Но год назад и этому раю пришел конец: отменили полугодовые визы. Официальная причина – борьба с терроризмом. Правда, власти обещают, что, как только  в мире станет поспокойней, все вернется. Но как бы там ни было, сейчас визу выдают лишь на месяц, а новую можно получить спустя 60 дней после истечения первой. Не очень удобно для постоянного проживания. Следы былых переселенцев в Гоа повсюду. Вот одно из самых популярных у туристов мест: рынок в Анджуне. Он был основан хиппи. Когда привезенные из Европы деньги заканчивались, «дети солнца» начинали распродавать вещи или сделанные своими руками безделушки. Потом к ним присоединились местные, и вот уже много лет по средам сюда идут и едут за сувенирами и эмоциями. Самый ходовой товар – яркие штаны, сари, специи и барабаны. «Обязательно торгуйтесь! – учит нас гид компании Оля, которая знает здесь каждую лазейку но отказывается говорить, сколько сезонов она работает в Гоа. – Как только торговец объявит цену, громко по-английски говорите, что он разбивает вам сердце. Потом делайте вид, что уходите, и берите товар лишь в том случае, если стоимость снижена в четыре раза». Сейчас среди продавцов преимущественно гоанцы и тибетцы, которые предлагают свое серебро, но еще можно встретить представителей тех, первых, хиппи и трансеров, оставшихся здесь с 90-х. Их мало, свои навесы они сосредоточили в самом дальнем углу.

Торговаться с ними бесполезно – не уступят, но и продают они, как правило, не копеечное барахло. Российские дауншифтеры в торговле почти не участвуют, а предпочитают другой вид заработка – открывают маленькие ресторанчики (их тут называют шеки) на берегу моря или пересдают жилье, снятое перед сезоном у местных. Все это вызывает недовольство индусов, хотя именно русские приучили их к высоким по индийским меркам заработкам. «Не переплачивайте гоанцам, не балуйте их, – опять наставляет Оля. – Когда русские открыли для себя это место, они очень радовались низким ценам и от всей широкой души сорили деньгами. Теперь гоанцы считают, что в России живут только богатые люди, и каждый год повышают цены».

Русских вообще много. Торговка Сара убеждала меня, что у нее муж из России и завтра она летит в Москву. В доказательство своих слов указывала грязным ногтем на два окольцованных пальца ноги – знак семейного статуса женщины. Скорее всего, врала, просто очень хотела продать бусы и браслеты. Но гоанцам не привыкать к смешанным семьям: еще португальские колонизаторы, в отличие от засевших в соседних штатах англичан, не гнушались браками с местным населением, разбавляя индийскую кровь европейской. Но это не единственное наследие колонизаторов.

Как полагается захватчикам, они тщательно разрушали индуистские храмы и насаждали католичество. И надо сказать, делали и то и другое довольно успешно: сейчас в Гоа 70 % населения исповедуют христианство. Не последнюю роль сыграл Франциск Ксавьер, который приехал сюда по велению папы Павла III в 1541 году. В сущности, следующие десять лет основатель ордена иезуитов странствовал с паломнической миссией по Индии и соседним странам, время от времени возвращаясь в Гоа. Именно поэтому, когда он умер и выяснилось, что тело его не тлеет, несколько земель боролись за право оставить святого Франциска у себя. Упорней всех оказался ученик Альваро Перейра, который и вернул Ксавьера в Гоа, где до сих пор его мощи находятся в базилике Бом Иисус, что в Старом Гоа. Раз в десять лет ровно на шесть недель мощи выставляют на всеобщее обозрение; в следующий раз такое должно произойти в 2014 году. Сама базилика построена в конце XVI века и является самым посещаемым католическим храмом в Индии. ЮНЕСКО выделила не так давно деньги на ее реставрацию. В Индии значение этого слова поняли по-своему и старинные фрески на стенах попросту замазали свежей белой краской. Через дорогу самый большой католический храм в Азии – собор Святой Екатерины. Он может удивить старым чудотворным деревянным крестом, который постоянно увеличивается в размерах. Крест «вырос» уже настолько, что вынести его из храма, не расширяя проход, невозможно. Люди приходят к нему в надежде на исцеление.