Уголовная ответственность наступает с 16 лет. Но за отдельные преступления, особо тяжкие, - убийство, изнасилование, разбой - ответственность наступает с 14 лет. Правда, несовершеннолетние и в этом случае имеют много смягчающих обстоятельств, которыми в суде с успехом пользуется защита. Например, можно показать, что подросток отстает в психическом развитии. Тогда можно говорить, что он не сознавал в полной мере "фактический характер и общественную опасность" своих действий.

- Ненаказуемость несовершеннолетних легко могут использовать взрослые в преступных целях.

- Конечно, могут и используют с незапамятных времен. Я вспоминаю поучительный случай, который произошел в детстве с одним моим приятелем, ныне известным продюсером, столпом нашего кинематографа. Это был конец 50-х, может быть, самое начало 60-х. Ему было лет восемь, и у него был дядя - зубной техник. Дядя остро нуждался в дефицитном товаре, который был необходим ему для изготовления зубов, - золоте. Золото, как известно, в Советском Союзе довольно трудно было приобрести, а если это делалось нелегально, то сажали. Впрочем, за это и сейчас могут посадить. Но, видно, дядя был человек предприимчивый, и ему это удавалось. Однажды, зайдя в писчебумажный магазин, он с восторгом обнаружил очень красивые китайские ручки с золотыми перьями. А самое интересное было то, что золотые перья, которые стоили довольно дорого - допустим, 12 рублей, можно было купить отдельно от ручек. И вот дядя придумал, как этим воспользоваться. Для этого он взял в долю детей - своего племянника и его приятеля, который теперь, кстати, известный антикварщик, владелец галереи. И вот два этих молодых человека, которые учились то ли в первом, то ли во втором классе, пробивали в кассе чек на 12 копеек, якобы для того, чтобы купить, скажем, ластик. А потом благополучно переставляли точку на чеке - помните, были такие сиреневые чеки, и на них сиреневыми же буквами пробивались цифры? Так они окучивали все магазины Москвы, а дядя, в свою очередь, снабжал перьевыми зубами свою клиентуру. Это продолжалось года два. Пока наконец кто-то куда следует не доложил. Дядю и мальчиков призвали к ответу. Но мальчики были в доле и хорошо подкованы. Они заявили, что эти перья они дяде продавали. Так что дядя пострадал не слишком сильно. Отсидел года два и вышел. А детям вообще ничего не было.

- Это было экономическое преступление, и если государство не преследует малолетних правонарушителей, то это хотя бы логично. Но ведь есть преступления, связанные с детской агрессией, а дети бывают очень жестоки. Как обойтись без наказания в этом случае? И можно ли в принципе обойтись без наказания?

- От юридического принципа неотвратимости наказания невозможно отказаться, поскольку на нем держится правовое государство. Впрочем, и в этическом плане наказание необходимо не меньше: как писала Симона Вейль, "наказание есть жизненная потребность человеческой души". Но надо понимать, что наказание наказанию рознь. Я имею в виду то, о чем сейчас говорят во всем мире. Я говорю о так называемом "кризисе наказания": традиционная система карательного правосудия, когда государство карает (степень жестокости наказания, правда, сильно варьируется от страны к стране) тех, кто нарушил закон, терпит крах. Количество преступников во всем мире растет. И связано это, в частности, с тем, что система исполнения наказаний и система контроля за преступностью стала самостоятельной индустрией, которая нуждается в расширенном воспроизводстве человеческого материала. И остановить эту индустрию уже не в нашей власти. По крайней мере, все традиционные способы реагирования на преступность бессильны переломить эту тенденцию.

- Но неужели возможно некарательное правосудие?

- Альтернатива карательному правосудию реально существует - это так называемое восстановительное правосудие. Понятно, что в целом оно развито пока слабо, хотя уже есть страны, где оно достигло больших успехов. А у нас - я даже не знаю, существует ли оно. Должно быть, в каких-то зачаточных формах. Судя по тому что мне приходилось читать, восстановительное правосудие очень интересный проект. Особенно оно полезно в отношении несовершеннолетних. То есть тех, кто еще не закрепился в роли преступника и кого, соответственно, можно еще исправить. Во многих странах, где есть специальные ювенальные суды, то есть суды, в специальное ведение которых передаются дела несовершеннолетних, они опираются именно на практику восстановительного правосудия.

- Так чем же восстановительное правосудие отличается от карательного?

- Давайте посмотрим, что такое в принципе обычное, карательное правосудие? Преступник причиняет боль своей жертве, а в ответ государство санкционирует причинение боли ему (ведь что такое лишение свободы, как не причинение боли?) и берет на себя эту обязанность - причинять боль. И теперь уже жертвой становится преступник.

- Это справедливо?

- Может быть, и справедливо. Но что это дает? Преступник не перестает быть преступником оттого, что попадает в тюрьму, ведь тюрьма даже в цивилизованных странах, где существуют реабилитационные программы, - это место, где человек "стигматизируется", врастает в тюремную субкультуру и в роль преступника. Перед лицом карающего государства человек, преступивший закон, ищет себе оправдание. Он не принимает вину и ответственность на себя. И адвокат помогает ему в этом. Преступник не раскаивается и по сути не может раскаяться, потому что раскаяние - это сложный символический процесс, предполагающий, в частности, определенные ритуалы. А без раскаяния он не становится на путь исправления.

- Но, по крайней мере, жертва преступления чувствует удовлетворение оттого, что ее обидчик наказан.

- Я в этом не уверен. Но даже если это так, от чего удовлетворение? Удовлетворенное желание мести не приносит жертве нравственного исцеления. Жертва остается со своей душевной травмой, со своими страхами. Карательное правосудие не решает ее проблем. Вот преступника посадили. А кто компенсирует жертве хотя бы материальный ущерб? И, если жертва чувствует удовлетворение оттого, что акт мщения состоялся и преступник теперь страдает, не будем же мы считать, что это нечто позитивное. Месть по определению негативна. И в основе всей системы карательного правосудия лежит акт мести, которому государство придает легитимность.

- Так что же предлагает альтернативное правосудие - восстановительное?

- Цель восстановительного правосудия - сделать так, чтобы преступник осознал содеянное и взял ответственность на себя. А называется оно так потому, что оно решает проблему ресоциализации преступника. Если традиционное, карательное правосудие изолирует от общества человека, нарушившего закон, то восстановительное, наоборот, стремится укрепить, восстановить его социальные связи. В центре восстановительного правосудия не абстрактный закон, который был нарушен, а вполне конкретная жертва, которой должен быть возмещен урон. Цель восстановительного правосудия - сделать так, чтобы жертва преступления могла простить преступника. А преступник должен сделать так, чтобы его простило не абстрактное государство, а вполне конкретные люди, которым он принес зло. Одна из главных процедур восстановительного правосудия - "конференция", на которой происходит примирение жертвы и правонарушителя при посредничестве государства. То есть при посредничестве подготовленных к этому социальных работников, которые владеют соответствующими техниками.

- Но это, должно быть, возможно только по отношению к легким преступлениям. Один подросток отобрал у другого велосипед. Ну, наверное, в этом случае можно компенсировать ущерб и достичь примирения. Но если подросток сделал человека инвалидом?

- Никто, разумеется, не говорит, что восстановительное правосудие можно применять где угодно и по отношению к кому угодно. Но мировая практика - а восстановительное правосудие работает уже во многих развитых странах - показывает, что оно применимо и в достаточно тяжелых случаях. Вот два примера, которые приводит Ховард Зер в своей известной работе о восстановительном правосудии. Оба случая произошли в США. Первый случай. Перед домом директора школы была взорвана бомба. Заряд был очень мощный. И сам директор, и его жена с детьми чудом уцелели. Вскоре двое учеников его школы были арестованы и осуждены обычным судом. Правосудие - карательное - как говорится, восторжествовало. И вот другой случай, похожий. Во дворе декана университета была взорвана бомба. Только чудом обошлось без жертв. Декан и его семья были настолько потрясены, что не могли жить на прежнем месте и переехали в другой город. Довольно скоро преступники были найдены. Это были двое студентов университета. Как вы понимаете, ничего хорошего их не ожидало, они совершили тяжкое преступление. Но они признали свою вину, и к ним были применены процедуры восстановительного правосудия. И вот дальше вся история стала развиваться в совершенно ином, позитивном ключе. Судья направил молодых людей на программу примирения. Помимо специалистов по восстановительному правосудию, которые курируют это альтернативное судопроизводство, на встрече присутствовали вся семья пострадавшего, юноши-правонарушители со своими семьями и представители университета. Выяснилось, что молодые люди мстили декану за то, что их школьную футбольную команду распустили. Они совершенно не понимали, насколько серьезно было то, что они совершили. Потом представитель университета (но не прокурор и не следователь), который был в прошлом специалистом по взрывам, рассказал, какую опасность представляла эта бомба. Потом жертвы агрессии рассказали о том, что они пережили. А затем был составлен договор, в соответствии с которым молодые люди брали на себя обязательство компенсировать ущерб за поврежденную машину и помочь отремонтировать дом. А еще пройти по всей улице и рассказать всем, что это они взорвали бомбу и больше они такого не сделают. Прошло какое-то время, и они подружились с деканом и его семьей.

- Все это выглядит как-то очень уж сусально.

- Между тем восстановительное правосудие, особенно по отношению к несовершеннолетним, во многих странах становится реальностью. Причем, что характерно, в тех, где сильна традиционная культура. Например, две системы правосудия - традиционная карательная и восстановительная - удачно взаимодействуют в Японии. Но особенно поражает опыт Новой Зеландии, причем там лучше всего восстановительное правосудие работает в общинах коренного населения Новой Зеландии - индейцев маори. По статистике, в Новой Зеландии благодаря программам восстановительного правосудия подростковая преступность сократилась наполовину. Там решили проблему детских преступных группировок. Теперь их там просто нет.

- Но неужели достаточно провести подобную конференцию по примирению, подобно той, какую описывает цитировавшийся вами Ховард Зер, и подросток с преступными наклонностями станет на путь исправления?

- Конечно, все очень непросто. По статистике, подростки, прошедшие один раз через систему восстановительного правосудия, реже совершают повторные правонарушения. Но это не значит, что они вообще не способны на рецидив. Возможно, подросток должен не раз пройти через процедуры примирения и возмещения ущерба, через опыт позитивного стыда (а не всякий стыд позитивен), прежде чем он начнет исправляться.

- Можно ли надеяться, что восстановительное правосудие получит развитие и у нас, при нашей бедности?

- Дело не столько в бедности, сколько в наличии или отсутствии институтов гражданского общества, потому что восстановительное правосудие опирается на структурированный микросоциум - на тот ближайший социальный контекст, в котором и живет неблагополучный подросток. Там, где институты гражданского общества не пронизывают, не структурируют социальное тело, где взаимодействуют не общество и власть, а масса и власть, там возможно только карательное правосудие. Точнее, и оно невозможно. То есть невозможно правосудие. А кара-то - сколько угодно.