Глядя на эти замысловатые линии, кажущиеся то по-барочному вычурными, то естественным продолжением игры света и тени, понимаешь, что чувство вечного праздника, не покидающего на средиземноморских просторах, связано не только с солнцем, но и с этим человеческим ответом на торжество природы. И если в Ницце и Генуе, Колюре и Барселоне кто-нибудь говорит о едином Средиземноморье, о духе, скрепляющем крепче национальных условностей и не признающем формальных границ, я понимаю это теперь и как дух архитектурный, с завитушками и тем внутреннем ощущением счастья, что возможно, конечно, и без солнца, но с ним определенно веселее.

Дома домами, но не следует забывать и о музее, а он в Реусе в двух зданиях: в одном археологическая коллекция, в другом живописная, причем картин немного, но все как на подбор. Бывшая коллекция легата Педроля Риуса включает в основном искусство до XVI века - и смотреть на эти готические лица и краски (а в Испании готика уступила место новым временам гораздо позже, чем в Италии или Германии) можно бесконечно. Но бесконечно не получается: надо еще оставить время на визит в Институт Пере Мате, построенный в 1897-1919 годах для лечения психических заболеваний (к которым в те времена относили и алкоголизм, и просто склонность к депрессиям). Институт находится в полутора километрах от центра, и посетить там можно лишь один шестой корпус. Он поражает так, что больше ничего уже, кажется, и не надо. Доменек-и-Монтанер, создавший проекты 22 зданий больницы, лично отделал внутри один этот корпус (для наиболее дорогих во всех отношениях пациентов), причем так, что он и поныне выглядит как дорогая гостиница в духе ар нуво. Касается это, впрочем, в основном общих пространств - столовой, гостиной и бильярдной, где шкафы кажутся необходимым изыском, а витражи на закате устраивают такой диалог с солнечными лучами, что думаешь: к чему таблетки? Даешь правильный интерьер - и уже здоров! Правда, отстав от гида, я попал в еще не приведенные в порядок палаты, и царившее там запустение почему-то напомнило о живших здесь раньше людях.

 

В АРХИТЕКТУРЕ ЖЕ ТОН ПО-ПРЕЖНЕМУ ЗАДАЕТ МОДЕРН, БУДЬ ТО ЖИЛОЙ ДОМ НА РАМБЛЕ В ТАРРАГОНЕ (3) ИЛИ ИНСТИТУТ ПЕРЕ МАТЕ В РЕУСЕ
Прийти сюда можно лишь в сопровождении гида, справиться о котором надо в турбюро. Попасть же в аркады монастыря Монтсеррат (по-русски он еще пишется Монсеррат) удастся лишь при совершенно фантастическом стечении обстоятельств. Поэтому я умолчу о внутренних колоннадах и пруде с золотыми рыбками, а также о виде на долину, где медитируют монахи. Многочисленных паломников, а вместе с ними и туристов, ограничивают, как правило, осмотром фасадов да визитом в базилику, где хранится одна из святынь католиков - скульптурное изображение Богоматери Монтсеррат (позднее, в Барселоне, в разных музеях, я видел целые залы, ей посвященные). Можно еще забраться на фуникулере высоко на гору, откуда тоже открываются виды и где можно прогуляться к домам отшельников. Столетия назад их были тут десятки, сейчас же остались единицы. Однако к вершинам можно не только подниматься, но и спускаться. Музей Монтсеррата находит внутри скалы. В свое время (а обилие железных перекрытий напоминает, что это тоже модернизм) он выглядел как чудо технической мысли. Как ни странно, самые старинные работы - Караваджо, Эль Греко, испанский средневековый классик Берругете и Тьеполо - были куплены лишь в годы Первой мировой войны (именно поэтому они и сохранились, а то французы во время наполеоновского нашествия в Испанию пограбили и разрушили в ней почти все, не пощадив и церквей с монастырями). Здесь почти все - дары монастырю от прихожан, в том числе картины Пикассо и Дали. Помимо импрессионистов уровня Моне и Сислея, обнаружил я здесь и авторов русской эмиграции - Сержа Полякова и мало кому известную Ольгу Сахарову, родившуюся в Тбилиси в 1889 году и скончавшуюся в Барселоне в 1970-м. Она оказалась в Париже задолго до революции, вышла замуж за племянника Оскара Уайльда, рисовала цветы и, судя по их цвету и количеству, была вполне счастливым человеком.