Подать объявление
topkvadrat.ru / Панорама / Стас Намин: «Зарабатывать искусством мне лично некомфортно»

Стас Намин: «Зарабатывать искусством мне лично некомфортно»

«Красота оказалась единственным наркотиком, с которым я не смог справиться» «Красота оказалась единственным наркотиком, с которым я не смог справиться»
Автор: Андрей Васянин

00:45 / 22 января 2013

Обновлено:

03:42 / 8 февраля 2013

Статья «Стас Намин: «Придумывать новое – ни с чем не сравнимый кайф»» из номера «Квадратъ»

№23 от 21 января 2013

Музыка, живопись, кино, театр – всё это для души. А зарабатывать деньги продолжатель славного рода Микоянов предпочитает на недвижимости.

Вот уже больше 10 лет в небольшом, расположенном на Пушкинской набережной Парка Горького Театре музыки и драмы Стаса Намина на всех спектаклях – аншлаги. И естественно, на последних, премьерных: «Пенелопа, или 2+2», новом мюзикле Геннадия Гладкова, «Маленьком принце» и вышедшем в декабре 2012-го «Космосе» по рассказам Шукшина. С Наминым мы встретились в его театре.

«В мейнстриме ничего не понимаю»

– Стас, я, честно говоря, удивился, узнав, что вы, наряду с классическими мюзиклами и рок-операми поставили у себя Шукшина. Чем он вам близок?

– Странный вопрос. Он был бы правомерен, если бы я поставил что-то недостойное. А это всё равно что спрашивать, чем мне близки Шекспир, Пушкин, Лорка, Моэм, чьи пьесы также идут у нас в театре.

– Может, тем, что герой Шукшина – это русский характер, человек, живущий независимо, этакий аутсайдер?

– А что, человек, живущий независимо – это аутсайдер? Тогда я не понимаю этого термина. Мне кажется, главное то, что у Шукшина созданы яркие и реальные, типичные русские характеры, абсолютно живые, существующие среди нас. Мы старались, насколько возможно, сохранить их на сцене именно такими. Декорации для спектакля созданы художницей Катей Медведевой, а музыка – Сергеем Старостиным на основе старинных деревенских распевов, всё исполняется актёрами живьём, как, собственно, и вся музыка у нас в театре.

– Есть мнение, что вы, управлявший на рубеже 90-хпервой в стране музыкальной, медийной и шоу-бизнес-империей SNC, бывший на дружеской ноге с великим Фрэнком Заппой и другими знаменитостями, растеряли бы­лое величие и выскочили из мейнстрима…

Юбилейный  концерт «Цветов»«Группа Стаса Намина», середина 80-х

– Подобное мне довольно странно слышать, так как в мейнстриме, как вы его называете, я ничего не понимаю, никогда в него не «вскакивал» и величия, вроде, не терял – так как никогда его и не имел… Может быть, просто тогда нашему жёлто-попсовому мейнстриму по неопытности показалось модным то, чем я занимаюсь, а потом он быстро сориентировался и нашёл настоящую моду – новоиспечённый отечественный шоу-бизнес, к которому я отношения, слава богу, не имею. А если кто-то пытается определить мой успех громкими фамилиями людей, которые со мной общаются, или степенью модности, то это довольно глупо. Для меня успех – это когда мне удаётся сделать что-нибудь так, что нравится мне самому и тем людям, мнение которых я уважаю. А это непросто.

– А как же созданная вами группа «Парк Горького»? Всемирно известная команда быстро сошла на нет – это ведь явное ваше поражение?

Неувядающие «Цветы». Наши дниСугубо  мужские  игры  с Эдуардом Лимоновым

– Вы пытаетесь меня провоцировать? Да, мне хотелось создать музыкальный проект, который смог бы конкурировать, пробить железный занавес американского, а значит, и мирового шоу-бизнеса. Это была, казалось, абсолютно нереальная, но очень уж заманчивая и азартная для меня задача. Нельзя было сделать ни одной ошибки. Сначала придумал название – по месту жительства, затем логотип – серп и молот GP, и только потом начал собирать музыкантов. Всех, кроме Коли Носкова, я взял из «Цветов». Фестиваль в Лужниках, который я сделал в 1989 году с «Бон Джови», Оззи, «Скорпионз», «Мотли Крю», стал трамплином для «Парка», и мне удалось поставить их в мировые чарты, сделав популярными на весь мир. Причём по-честному – музыкой, а не другими средствами, распространёнными в шоу-бизнесе. Где же тут поражение? Это был двухлетний труд, который для меня увенчался полным успехом. Другое дело, что этот проект мог бы и сегодня существовать на высшем уровне мировой рок-сцены и представлять там Россию, но это уже другая тема. Мои амбиции состояли в том, чтобы придумать и успешно осуществить проект, а сколько лет он проживёт – вопрос уже не мой. К сожалению, совковое местечковое мышление некоторых музыкантов его угробило, «жадность фраера сгубила».

– Вы же и песни им писали. Знаменитая «Вang!» – это ваше?

– Нет, все лучшие песни «Парка» написаны Колей Нос­ковым. Только ему в группе я доверял петь соло, и он же писал музыку. Он был реальным лидером группы. Конечно, и после распада «Парка» он остался полноценной творческой личностью – серьёзным, настоящим, достойным человеком и музыкантом.

Ереванский прорыв

– На кого из своих знаменитых дедов вы больше похожи? На политического деятеля Анастаса Микояна? На авиаконструктора Артёма Микояна? Или на их брата Ерванда, который ничем особенным, кроме весёлого нрава, не прославился?

1970-е

– На первых двоих, думаю, я мало похож, так как не имею ни таланта, ни желания заниматься тем, чему они посвятили жизнь. А Ерванд, помимо весёлого характера, может быть, тоже имел какие-нибудь таланты, но особенно не заморачивался по этому поводу и вашему любимому мейнстриму не известен…

Дед Анастас Микоян, знаменитый  советский   наркомДвоюродный дед Артём Микоян, отец МИГов

– Как и вы?

– Нет, мне не удалось пройти незамеченным, с моими ам­бициями это было трудно. Как только мне приходила в голову какая-нибудь глупость, так я её зачем-то пытался воплотить в реальность, и это бывало довольно громко.

– Вроде рок-фестиваля в Ереване, который вы организовали в 1981 году, – это ведь был первый в стране фестиваль рок-, джаз- и поп-музыки, куда приехали трио Ганелина, молодые Валерий Леонтьев, Жанна Бичевская, «Цветы», которых после этого в очередной раз запретили?

– И ещё отличная рок-н-ролльная команда из Таллинна «Магнетик Бэнд», оркестр Орбеляна… Я пригласил ещё группы из Голландии и Анг­лии, но их не пустили дальше Москвы. Фестиваль проходил на огромном ереванском велотреке, «Цветы» его заканчивали, народ сходил с ума, все пели и плясали, были счастливы. В СССР концерты обычно заканчивались в 10 вечера, а тут я часа в 2 ночи, после очередного рок-н-ролла, спросил у публики: «Устали?» – «Не-ет!» И мы продолжили.

– Всё кончилось обвинениями вас во всех смертных грехах – что вы сделали символом фестиваля орла, «агрессивную птицу», которая ассоциируется с американским орлом.

– Да. У нас на плакате и карта Армении парила в космосе. Нас обвинили в сепаратизме, будто мы хотим отделить Армению от СССР. Короче, в ереванском аэропорту у меня отобрали паспорт, а журнал «Тайм» написал восторженный разворот об этом фестивале. Для центрального телевидения знаменитый режиссёр Евгений Гинзбург снимал весь концерт, но в Москве его заставили размагнитить плёнку. Смешные были времена.

Территория свободы

На вайшнавском  празднике колесниц. 2009 г.Стас в Суворовском училище

– Насколько я знаю, «глупости» приходят вам в голову с детства, с той поры, когда вы в ГДР, месте службы вашего отца, бегали на полигон искать неразорвавшиеся боеприпасы?

– Да, туда, естественно, вход был запрещён, в любую секунду могла произойти трагедия, но мы нашей школьной компанией прогуливали уроки и, конечно, туда бегали.

– В «Цветах» в 70-х вы были вынуждены играть свои песни в советских эстрадных аранжировках. Но и через них вся страна чувствовала рок-драйв и училась у вас. Как удавалось не петь «мой адрес – не дом и не улица» и «Ленин такой молодой»? Это такое же хулиганство!

– Не знаю. Всё складывалось само собой, мы не задумывались на тему протестов, а просто играли в кайф. А то, что соглашались для записей делать аранжировки более мягкими – для меня был небольшой компромисс. В «Цветах» всегда играли музыканты высокого класса, и те же «Звёздочку», «Счастье», «Летний вечер» или «Ностальгию» Никольский, Саруханов, Лосев, Малинин, Слизунов, Фокин, Дюжиков, Петровский в 2000-х,и Предтеченский, Диордица, Грецинин, Асламазов, Вильнин могли играть в любых аранжировках и интерпретациях. Все они с любой музыкой на ты – от классики и джаза до тяжёлого рока и даже панка и рэпа. На последнем концерте в «Крокусе» «Цветы» сыграли «Рано прощаться» с хором Александ­рова и «Отзвуками Му», а «Старый рояль» – со «Здоб ши Здуб» в стиле RHCP. Весь мир исполняет песни «Битлз» в разных аранжировках и версиях, и они полноценно живут уже более пятидесяти лет.

– В середине 80-х вы создали Центр Стаса Намина. На какие деньги вы это сделали?

– Дело было не в деньгах. Тогда всё не так дорого и стоило. «Цветы» много лет собирали себе аппаратуру и инструменты, которые в студии центра и использовались. И «Бригада С», и «Моральный кодекс», и «Калинов мост», и «Парк Горького», и другие записывались и выступали на нашем «аппарате». «Цветы» выезжали на гастроли, брали группы с собой, представляли их публике. Тогда это были полузапрещённые и никому не известные ансамбли, которые нуждались в такой помощи.

– И при этом ничего не платили?

– Конечно, нет! Бесплатными были и студии, и техническая база, и реклама, и продюсерская помощь. В центре были не только музыканты, но и молодые поэты, дизайнеры, художники, фотографы. У нас была запретная для сов­ка территория, где существовала новая, свободная творческая жизнь, основанная на собственном вкусе, совести и внутреннем ощущении того, что надо делать. Здесь общались все вместе – от рок-н-ролльных музыкантов до поэтов андеграунда Кати Рыжиковой и Петлюры, Пелевина, который оформлял у нас свою первую книжку. Разные творческие люди собирались здесь и варились в одной каше, творили каждый своё, вдохновляясь друг от друга. Сюда же приезжали Фрэнк Заппа и «Пинк Флойд», Питер Гэбриел и Роберт Де Ниро, «Ю-ту» и Энни Леннокс, и все были вместе в одной тусовке…

– А не жалко, что всё сошло на нет?

– Всему своё время. Сейчас совершенно другая жизнь, каждый занимается своим делом и зарабатывает деньги. Вообще, мне кажется, актуальность рок-н-ролла как рупора, через который люди узнают что-то новое, исчезла, да мне и самому подобное «общежитие» уже неинтересно. Я уже больше 20 лет никого не продюсирую, давно не организовываю фестивалей и т.  п. Я занимаюсь собственной музыкой, фотографией, театром, живописью, ещё разными вещами, отнимающими так много времени, что больше ни на что его не остаётся. Я уже на воздушных шарах-то перестал летать. Зато научился играть на ситаре и недавно дал концерт в Индии.

Девелопер поневоле

– Чем шоу-бизнес, который Фрэнк Заппа определил как «самый грязный», отличается от обычного бизнеса?

– Шоу-бизнес зарабатывает на массовом вкусе (или безвкусице) и изначально построен на обмане зрителя. Массы платят за звёзд, и шоу-бизнес делает их из чего попало, талант для этого не нужен. Это свое­образная мясорубка, в которую кладут всё подряд, и лучше попроще и подешевле, лишь бы выходили деньги. А бизнес, как я наивно предполагаю, должен быть созидательным, достойным и честным. Это симбиоз математики, логики, здравого смысла, уважения к людям и природе. Я стараюсь выбирать для себя по возможности что-то подобное.

– А конкретнее?

– В начале 90-х, когда я сделал совместное предприятие с компанией «Фуллер Девелопмент», одной из самых успешных на Манхеттене, я работал в Нью-Йорке, постигая премудрости этой профессии. Девелопмент – это развитие недвижимости, когда из ничего возникает что-то. Это как бы продюсирование в строительстве: девелопер придумывает концепцию, находит площадку, создаёт архитектурный проект, и это превращается в реальную материальную недвижимость, которая начинает жить собственной жизнью и переживёт того, кто её придумал и создал. Перепродажа недвижимости – это совершенно другая профессия, которая, как и любая спекуляция, меня мало интересует. Придумывание и воплощение в реальность чего-то, чего раньше не было, – это особый, ни с чем не сравнимый кайф, и не только для меня, а, думаю, для всех нормальных людей. Это как подарок человечеству. Приятно же дарить подарки.

– Вы занялись бизнесом специально, чтобы не зарабатывать творчеством?

– Собственно говоря, да. Деньги нужны всем, но оказалось, что зарабатывать их искусством мне лично некомфортно. В музыке, в театре, да и в других моих творческих экспериментах то, что мне интересно сегодня делать, не позволяет много зарабатывать. Это не соответствуем массовому вкусу. Ну не могу я как Киркоров и Михайлов! Вот, к примеру, сейчас мы работаем в театре над новой версией оперы Моцарта «Женитьба Фигаро». Разве это может быть коммерческим проектом? Но объективно – это же потрясающе красивая музыка, и Бомарше не самый плохой драматург. Я не могу отказать себе в удовольствии порадоваться этой красоте. Вообще, красота оказалась единственным наркотиком, с которым я не смог справиться.

– За ней вы и двинулись в 80-х на Высшие кинорежиссёрские курсы?

– Нет, я пошёл туда, желая получить новую профессию, когда в рок-н-ролле мне совсем закрыли дорогу. Там преподавали гениальные личности: Александр Митта, Паола Волкова, легендарный Лев Гумилёв... Со Львом Николаевичем мы часто оставались после лекций и разговаривали. Его трудно было понять, он и картавил, и шепелявил одновременно, и я очень старался не пропустить ни одного слова.

– Почему вы назвали свой театр Театром музыки и драмы, а, скажем, не Теат­ром мюзикла – вы же первым начали этот жанр в стране 12 лет назад?

– Слово «мюзикл», по-моему, не полностью охваты­вает те музыкальные жанры, которыми мы занимаемся в театре. У нас есть и чисто драматические спектакли, вообще без музыки. Жанр музыкальных спектаклей, которыми мы занимаемся, иногда трудно определить, но даже когда это классические мюзиклы и рок-оперы, мы стараемся привнести в них особую драматическую ноту, как бы совместить жанр бродвейского мюзикла с традициями русского драматического театра. То, что нам, кажется, удалось сделать за десять лет, наверное, можно назвать жанром «драматический мюзикл». Он построен не на дорогих костюмах и декорациях, а на искренней игре актёров, на качественном вокале и режиссуре. Мы стараемся обойтись без модных театральных приёмов, придерживаемся классических канонов и при этом свободно экспериментируем, не ограничивая себя ни в форме, ни в содержании.

– И как с этим справляются ваши актёры? Вы приглашаете звёзд?

– В наш театр ходят не на имена, а на труппу, на команду талантливых и искренних актёров, на качественные постановки. Создавая театр, я хотел, чтобы все актёры умели одинаково профессионально работать во всех музыкальных и драматических жанрах и владеть профессиональным вокалом, танцем и актёрским мастерством. В мире это называется triple track.

Андрей Васянин –
 «Российская газета»
специально для «Квадрата»

Напечатать Послать по e-mail Комментировать
Система Orphus

Комментарии (1)

Alter Ego
19 июля в 10:44
Ссылка
With the bases loaded you struck us out with that anewrs!
Ответить

Оставить комментарий

Наши эксперты

Руководитель дизайн-студии «Уютная квартира».
Задать вопрос
Заместитель председателя правления, член совета директоров Банка расчётов и сбережений. Эксперт по кредитованию и вкладам.
Задать вопрос
Адвокат в сфере недвижимости
Задать вопрос
Все эксперты


Никогда не понимал и не понимаю людей, которые не говорят по-русски.
Еще анекдотов