Подать объявление
topkvadrat.ru / Панорама / В чём различие между фундаментальной наукой и фундаментной плитой

В чём различие между фундаментальной наукой и фундаментной плитой

Автор: Владимир Гурьянов

17:09 / 22 сентября 2013

Обновлено:

16:34 / 23 сентября 2013

Реформировать РАН с позиции рационального финансового подхода невозможно по определению.

Страсти вокруг реформы Российской академии наук накаляются всё больше. Академиков уже можно поголовно записывать в ряды непримиримой оппозиции. Они не понимают и не желают принимать навязываемых сверху новаций в системе управления наукой. А те, кто эти новации навязывает, искренне недоумевают: «Как же так? Мы лишь стараемся избавить вас от не свойственных учёным умам функций управления хозяйственными объектами, а своей наукой – занимайтесь, сколько хотите, в пределах урезанного бюджета».

Обе стороны обвиняют друг друга в рвачестве и стремлении наложить лапу на самые прибыльные активы, которыми, по всеобщему мнению, являются принадлежащие Академии наук земли и возведённые на них объекты недвижимости. Однако причины конфликта интересов следует искать глубже, в полном несовпадении мировоззрений.

Беда в том, что в сознании правящей элиты, да и, пожалуй, большинства активных участников экономического процесса в нашем государстве сегодня доминирует понятие рационального. Полезным признается только то, что приносит прибыль и окупает расходы. По сравнению с ситуацией 10–15 летней давности это уже прогресс – тогда мотивом любой деятельности являлось исключительно стремление к личному обогащению отдельных групп находящихся у власти людей.

Есть основания считать, что со времён наиболее дикого капитализма всё же произошли некоторые изменения к лучшему: многие руководители уже действуют не по принципу «после нас хоть потоп», а искренне стараются соблюсти государственные интересы. Вот только рассматривают эти интересы исключительно с бухгалтерской точки зрения. Для экономики это, наверное, хорошо, а вот с наукой и образованием выходит неувязка.

Корни непонимания между деятелями науки и нынешним государством нужно искать в истории советского периода. Были десятилетия, когда деньги на научные исследования фактически выделялись без счёта, и никто не требовал сиюминутной отдачи от этих расходов. Партия определяла приоритетные направления науки исходя из политических, а отнюдь не из материальных соображений.

Этот политизированный подход породил много нелепых и уродливых явлений, таких как лысенковщина, гонение на генетику, запреты работ «неблагонадёжных» учёных, но он же и создал условия, благоприятные для фундаментальной науки. В 50–70-х годах сформировалась система академических институтов, в которых люди занимались исследованиями, совершенно не заботясь об их экономической отдаче.

Дело в том, что фундаментальная наука не может быть окупаемой ни в краткосрочном, ни в среднесрочном периодах. Для получения значимого результата приходится «копать» в сотнях направлений, причём нет гарантии, что хоть одно из этих направлений окажется продуктивным. А когда «процент отхода» столь велик, возникает соблазн списать на него как можно больше бюджетных средств. Поэтому «золотые времена» советской науки были одновременно золотыми для нечистых на руку научных руководителей. Оттуда и растут ноги у тех злоупотреблений в системе РАН, которыми козыряют в своём стремлении сломать старую систему нынешние реформаторы.

Как ни парадоксально, но та же самая знаменитая советская научная школа, воспитавшая выдающихся учёных, львиная доля которых сегодня с успехом трудится за границей, в неменьшем количестве порождала приспособленцев и очковтирателей, пользовавшихся академическим прикрытием для финансовых махинаций. Академия наук была своего рода заповедником с особыми правами доступа.

Начало разложению системы советской науки было положено в далёких 1970-х, когда возникло понятие «хозрасчётных» исследований, в отличие от исследований «бюджетных». Часть научных работ стала финансироваться за счёт заказчиков – промышленных предприятий, что подразумевало двойную выгоду для государства: уменьшение расходов на науку и скорейшее внедрение её разработок. На деле же началось перераспределение средств от фундаментальных разработок в сторону чисто прикладных.

Поначалу «хозрасчёт» даже понравился научным работникам: многие помимо основной зарплаты стали получать дополнительную – за работу «по договорам». Тех же, кто занимался чистой наукой, не предусматривающей быстрого внедрения результатов, государство по-прежнему поддерживало не из экономических, а из идеологических соображений: советская наука обязана быть передовой! Но вскоре «золотой век» закончился.

С конца 80-х академическая научная система оказалась в числе бюджетных отраслей, обречённых на вымирание. Прекратилось финансирование большинства исследований, материально-техническая база пришла в упадок. К примеру, десятки океанских судов исследовательского флота были распроданы – какие-то стали возить туристов или грузы, а те, что постарше, попросту пошли на металлолом. Идеологической установки больше не существовало, глобальные научные проблемы перестали интересовать государство, и выживать могли только те академические структуры, которые ухитрялись зарабатывать деньги.

В ту пору РАН стала спасительным прибежищем для многих тысяч докторов наук, кандидатов и даже академиков, умеющих решать сложнейшие задачи, но не способных заработать даже на пропитание в новых экономических условиях. Благодаря тем самым землям, сооружениям и  другим материальным активам, вокруг которых сегодня разгорелся сыр-бор, многим исследовательским институтам удавалось хоть как-то сводить концы с концами, подкармливая своих сотрудников. На территориях, когда-то выделенных академией под научные полигоны и лаборатории, стали нарезать дачные участки для бедствующих учёных. Кто-то сажал на этих сотках картошку, а кто-то счёл за благо их продать, и на академических землях выросли особняки. Поди теперь, отдели «чистых от нечистых!»

За последние четверть века среди руководителей отечественной академической науки произошёл естественный отбор: на смену учёным-бессребреникам, работавшим во имя идеи, пришли учёные-дельцы, имеющие талант делать деньги. Надо отдать им должное, ведь не будь их, здание РАН рухнуло бы гораздо раньше. Какое-то время именно эти прагматики от науки удерживали систему от распада, с одной стороны, убаюкивая власть иллюзией, что с отечественной наукой не всё так плохо, с другой стороны, не слишком заметно «проедая» старые советские активы.

Наконец, и у власти открылись глаза: какая же прогнившая и бесполезная махина, владеющая огромной собственностью в виде земли, зданий и сооружений, существует под вывеской Российской академии наук. Реформировать срочно! Вот только что будет с теми, чудом уцелевшими, умами, которые, словно в оранжерее, процветали в «золотое» советское время и выжили в постсоветскую эпоху только благодаря существованию РАН?

Реформаторы упускают из виду, что наука, особенно фундаментальная, не может развиваться на условиях хозрасчёта. Что это не фундаментная плита, которую уложил, построил на ней дом – и через год-два-пять получай прибыль. Что в своё время за славу передовой советской науки государству приходилось расплачиваться в прямом смысле непомерными и часто неоправданными расходами. Но, к сожалению, другого пути нет.

РАН, конечно, можно расформировать и даже совсем уничтожить. А академикам старой школы, которым в большинстве далеко за семьдесят, – назначить приличную пенсию, что и вовсе не накладно для бюджета: сколько им ещё осталось – год-два-пять…

Напечатать Послать по e-mail Комментировать
Система Orphus

Комментарии

Оставить комментарий

Наши эксперты

Руководитель дизайн-студии «Уютная квартира».
Задать вопрос
Заместитель председателя правления, член совета директоров Банка расчётов и сбережений. Эксперт по кредитованию и вкладам.
Задать вопрос
Адвокат в сфере недвижимости
Задать вопрос
Все эксперты


Никогда не понимал и не понимаю людей, которые не говорят по-русски.
Еще анекдотов